Max Mara представил в Милане коллекцию весна 2027, в которой к привычной идее тихой роскоши дизайнер Ian Griffiths добавил новую формулу — utility lux. Речь не о показной функциональности и не о нарочитом утилитарном стиле, а о вещах, которые выглядят полезными, но при этом сохраняют фирменную для бренда мягкую, уверенную элегантность.
В основе показа — знакомые и понятные предметы гардероба: сафари-куртки, жилеты-карго и тренчи. Griffiths подчеркивал, что такие вещи могут оставаться функциональными даже тогда, когда их детали не используются буквально: карманы не обязаны открываться, а штормовая планка — застегиваться. Для него важнее другое: одежда должна создавать ощущение собранности и готовности к дню.
Именно эту мысль дизайнер описывал как гардероб для занятой женщины с насыщенным графиком. В его логике одежда становится не декором, а «снаряжением для жизни» — вещами, которые помогают чувствовать себя уверенно и не требуют лишнего внимания в течение дня. Griffiths отметил, что проверяет свои модели на женщинах, работающих в его офисе, чтобы убедиться: вещи можно надеть и просто забыть о них. 
Показ, по описанию WWD, оказался одним из тех спокойных Max Mara-выходов, которые обходятся без трюков, преувеличений и очевидных модных жестов. В коллекции не было стремления к шумному эффекту — наоборот, внимание было сосредоточено на крое, тканях и том, как вещи ведут себя на теле. На подиуме доминировали плотные льняные материалы и блестящие габардины, которые местами выглядели почти как кожа.
Отдельное место заняли облегающие трикотажные платья. Их сделали достаточно сексуальными, но без перегиба: без чрезмерной прозрачности, без излишней плотности и без демонстративной откровенности. Такой подход хорошо вписывается в эстетику Max Mara, где женственность подается через форму, фактуру и точную посадку, а не через эффект ради эффекта.
Чтобы добавить коллекции напряжения, Griffiths включил в нее детали, которые нарушали слишком строгую утилитарность. Среди них — вырезы на спине, халтер-горловины, летный комбинезон и черные органзовые брюки-карго. Эти элементы привнесли в показ немного неожиданности, но не вывели его за рамки общей сдержанной логики.
Вдохновение для коллекции, судя по источнику, Griffiths черпал и из архивной эстетики бренда. На его мудборде были в том числе рекламные материалы Max Mara 1990-х с Carolyn Murphy в сафари-костюме. Этот образ перекликался с общей идеей показа и подтверждал, что для бренда тема функциональности не новая, а скорее возвращающаяся в разных формах.
Визуально коллекцию поддерживали отсылки к духу 1930-х. Среди ориентиров, которые разделяла с дизайнером Carolyn Murphy, были Amelia Earhart, Beryl Markham, Freya Stark и Osa Johnson — женщины-путешественницы и исследовательницы, чья свободная, уверенная манера чувствовалась в прическах, glacier glasses и бермудах. В результате показ получил не только практичный, но и слегка авантюрный характер.
Max Mara сделал ставку на одежду, которая выглядит современной без необходимости постоянно заявлять об этом. Это важный штрих для сезона, в котором многие бренды ищут баланс между функциональностью и желанием выделиться. У Max Mara акцент остался на другом: на точности силуэта, качественных материалах и спокойной уверенности, которая не требует громких деклараций.
Сам Griffiths сформулировал принцип очень просто: если вещь утром не вызывает комфорта, ее нужно снять и заменить на другую. Эта позиция хорошо объясняет, почему коллекция весна 2027 звучит именно как продолжение ДНК Max Mara — практичная, собранная и достаточно элегантная, чтобы работать в реальной жизни без лишних усилий.
Источник: wwd
