Современная мода давно привыкла к тому, что вдохновение приходит не только из салонов высокой моды, но и с улицы. Джинсы, футболки, кожаные куртки и отсылки к молодежной культуре давно стали частью кутюрного языка. Но одним из первых дизайнеров, который решился перенести эту эстетику в элитарный французский Дом, был молодой Ив Сен-Лоран. Его коллекция для Dior сезона осень-зима 1960/61 стала не просто громким событием, а моментом, который повлиял и на историю бренда, и на карьеру самого модельера.
Сен-Лоран оказался во главе Dior в 1957 году, сразу после смерти Кристиана Диора. Ему было всего 22 года. Основатель Дома еще при жизни фактически обозначил преемника: в своей последней коллекции он выделил работу молодого дизайнера и сообщил финансовому директору бренда Жаку Руэ, что пришло время представить его прессе. Французская пресса быстро сделала из Ива почти мифическую фигуру — его называли «Маленьким принцем», «застенчивым, усталым поэтом» и «высоким печальным молодым человеком».
Сам Сен-Лоран очень рано почувствовал конфликт между буржуазной дисциплиной Dior и более свободной, богемной атмосферой Левого берега Парижа. В 1955 году он пришел в Дом в возрасте 19 лет, выиграв два престижных конкурса и получив поддержку главного редактора французского Vogue Мишеля де Брюноффа. При этом его неизменно тянуло к миру поэзии, хаоса и творческой неустроенности. Именно это внутреннее напряжение между Rive Gauche и Rive Droite позже стало одним из ключей к его стилю. 
Первая самостоятельная коллекция Сен-Лорана для Dior, Trapèze («Трапеция»), показала, что он умеет сочетать новаторство с наследием Дома. Дневная линия выглядела прямой и минималистичной, а вечерняя сохраняла привычную театральность Диора. Показ был встречен овациями, консервативные клиентки были растроганы до слез, а продажи Dior выросли на 35%.
Однако после этого успеха дизайнер начал двигаться в сторону куда более радикальных решений. На фоне усиливавшейся угрозы призыва в армию его внутренний протест становился все заметнее. В конце 1959 года стало известно, что отсрочку Сен-Лорана аннулировали и он должен отправиться на службу 1 сентября 1960 года. Вместо того чтобы смириться с обстоятельствами, он создал вещь, которая вошла в историю как самый провокационный образ за всю его работу в Dior, — куртку «Чикаго» из коллекции осень-зима 1960/61.
Именно в этой вещи уличный код оказался прямо перенесен в кутюр. Сен-Лоран ввел в гардероб материал, который ассоциировался с военными и рабочими, — кожу. При этом он использовал один из самых дорогих вариантов этого материала — кожу крокодила. Куртка соединяла сразу несколько культурных сигналов: застежки напоминали дафлкот, который был частью негласной униформы богемных студентов Латинского квартала, а черная кожа отсылала к образу американских бриолинщиков — вчерашних солдат на мотоциклах, чей стиль закрепился в массовой культуре благодаря Марлону Брандо в фильме «Дикарь» (1953). Журналистка New York Herald Tribune Эуджения Шеппард назвала этот образ стилем «битник-шик».
Коллекция не ограничивалась только курткой. В ней появились трикотажные платья с воротником-водолазкой — уже прямое отсылочное цитирование гардероба битников. Почти все образы были выдержаны в черных и темно-фиолетовых тонах. Вместо шляпок некоторые модели носили простые вытянутые шапочки. Названия отдельных образов тоже работали на тот же смысл: среди них были «Аванпремьера», «Сладкая жизнь», а самым первым стал образ «На последнем дыхании» — явная отсылка к фильму Жана-Люка Годара, одному из символов французской новой волны.
Именно эта многослойность сделала показ настолько резонансным. Публика, привыкшая к пастельной легкости и более мягкой женственности Dior, встретила коллекцию с шоком. Пресса критиковала ее не только с эстетической точки зрения, но и почти как политический жест: Сен-Лорана обвиняли в том, что он подрывает репутацию Парижа и вредит образу французской моды. Владелец Дома Марсель Буссак тоже не принял такой поворот. Он считал, что бренд должен делать женщин «хорошенькими и очаровательными», а сам дизайнер демонстративно отвергал этот взгляд, заявляя, что ненавидит буржуазных женщин и их косность.
Важно, что этот бунт не был случайным эпатажем. Сен-Лоран, выросший в Алжире в обеспеченной семье французских колонистов, с детства особенно остро реагировал на тему несправедливости и угнетения. Сначала он сопереживал арабскому населению, находившемуся под властью французской метрополии, затем — местным евреям, спасавшимся от нацистских преследований. Это раннее чувство сочувствия к «маргиналам» позднее стало одной из основ его взгляда на стиль и общество.
Реакция на коллекцию оказалась разрушительной. После громкого провала в прессе Сен-Лорана все же призвали в армию. Уже через пару недель он оказался в военном госпитале Валь-де-Грас, где дошел до истощения и нервного срыва. Dior в этот момент заменил его на Марка Боана, который создавал более консервативную и безопасную одежду. Для Ива это означало не только потерю должности, но и фактический разрыв с Домом, который так рано дал ему шанс.
Выход из кризиса стал возможен благодаря Пьеру Берже, который выступил для Сен-Лорана не только менеджером, но и спасителем. Именно он помог подать на Dior в суд за незаконное расторжение контракта. В октябре 1961 года суд встал на сторону дизайнера и обязал бренд выплатить ему 250 000 франков компенсации. Эти деньги вместе с инвестициями, найденными Берже, позволили открыть собственный модный Дом.
29 января 1962 года дебютный показ Yves Saint Laurent стал триумфом и закрепил за дизайнером статус одной из ключевых фигур мировой моды. Позже Сен-Лоран называл коллекцию Dior осень-зима 1960/61 «первым подлинным воплощением» своего стиля. Он подчеркивал, что уличные источники вдохновения казались неэлегантными многим людям, сидевшим на позолоченных стульях салонов высокой моды, но старые социальные устои рушились, а улица обретала собственное достоинство и шик. Именно тогда стало ясно: высокая мода больше не могла игнорировать городскую реальность, молодежную культуру и новые коды стиля.
Источник: thesymbol_fashion
