Архивная публикация Dazed возвращает к разговору с Яёй Кусамой из мартовского номера 2000 года — художницей, чья визуальная система давно перешла границы искусства и стала частью модной и культурной оптики. В тексте, опубликованном в разделе Archive Pull, издание пересматривает истоки её самых известных работ: от зеркальных пространств и «peep show» до фирменных точек и бесконечных сеток.
Материал напоминает, что Кусама к тому моменту уже была легендой нью-йоркской сцены 1960-х, а её практика развивалась на фоне длительного личного кризиса и пребывания в психиатрическом учреждении в Токио. В интервью художница говорит о том, что по-прежнему идёт тем же путём, что и в детстве: меняется масштаб, но не сам импульс к рисованию. С ранних лет она зарисовывала увиденные образы в тетрадях, чтобы не потерять их, а позже превратила этот способ фиксации в целую художественную систему.
Dazed подробно пересказывает биографический контекст: родившаяся в Японии в 1929 году, Кусама с детства считалась «странным» ребёнком и сталкивалась с галлюцинациями. Именно искусство стало для неё способом удержать реальность. В материале подчёркивается, что в начале 1960-х художница уехала в Нью-Йорк, где смогла найти среду, готовую воспринимать её необычную оптику не как проблему, а как источник новизны. Там она вошла в круг художников, связанных с Джозефом Корнеллом, Дональдом Джаддом и Лучо Фонтана. 
Отдельный акцент сделан на том, как формировались её ключевые мотивы. Серия Infinity Net описана как монохромная сеть, собранная из бесконечно повторяющихся точек и окружностей, создающих ощущение головокружительной пустоты и гипноза. Издание связывает этот принцип с ранними видениями художницы: в тексте цитируется эпизод из её книги The Struggle And Wanderings Of My Soul, где повторяющийся узор полностью заполняет пространство комнаты, её тело и, по словам Кусамы, весь универсум.
Параллельно Dazed вспоминает и скульптурные работы начала 1960-х, прежде всего серию Accumulations, в которой бытовые предметы — мебель, туфли на каблуках и даже лодка — покрывались мягкими фаллическими формами. Для художницы это было не просто формальным жестом, а продолжением её интереса к навязчивому повторению, телесности и разрушению границы между объектом и психическим состоянием.
Важной частью публикации становится рассказ о том, как идеи Кусамы выходили в пространство перформанса и инсталляции. Dazed описывает Driving Image Show в Castellane Gallery в Нью-Йорке: манекены были покрыты горошком, а по полу рассыпали сушёные макароны. В материале приводится и реакция критиков того времени, отмечавших, что «мясорубочно» размеченные объекты в зале выглядели так, будто их поразила сыпь. Художница, в свою очередь, объясняла свою работу состоянием бесконечного движения и невозможностью остановить поток желаний и видений.
Ещё один знаковый эпизод — участие в Венецианской биеннале 1966 года. Кусама представила Narcissus Garden, установку из 1500 зеркальных шаров, разложенных на газоне, а затем начала продавать их по отдельности. Этот жест вызвал конфликт с властями и стал одной из причин, по которым её отстранили от участия в биеннале. В том же году она создала Kusama’s Peep Show и Infinity Mirror Room, а позже начала работать с росписью тел: в 1967 году художница покрывала горошком модели в бикини.
В тексте также вспоминается пик её публичной видимости во второй половине 1960-х. Кусама проводила акции и happenings в нью-йоркских парках, создала фильм Self-Obliteration вместе с underground-режиссёром Джудом Ялкутом и устраивала перформансы у знаковых городских точек — от Нью-Йоркской фондовой биржи до Статуи Свободы. Dazed цитирует её тексты, в которых художница соединяла антивоенные высказывания, идею стирания эго и эстетику точек как универсального символа.
Для fashion-аудитории здесь особенно важен другой аспект: Кусама давно стала фигурой, на которую мода смотрит как на источник визуального кода. Её горошек, зеркальные эффекты и повторяющиеся структуры легко распознаются в современной эстетике брендов и визуальных кампаний. При этом материал Dazed не сводит её к «модному паттерну» — наоборот, он показывает, что за узнаваемым языком стоит личная, радикальная и во многом уязвимая система образов.
Публикация завершается напоминанием о позднем международном признании художницы. В 1993 году Кусама стала первой женщиной, приглашённой представить Японию на Венецианской биеннале. Тогда она показала работу Mirror Room, объединившую мотивы ранних проектов и собранную на основе чёрного и жёлтого горошка. Внутри зеркальной конструкции зритель видел бесконечное поле объектов, а сама художница на открытии была одета в длинный плащ и высокий колпак, совпадавшие по образу с её инсталляцией. Dazed подчёркивает: на этой точке граница между автором и произведением почти исчезала.
Архивный текст Dazed важен не только как портрет художницы, но и как напоминание о том, как язык современного искусства влияет на моду, визуальную культуру и представление о личности как о стиле. В случае Кусамы этот эффект особенно заметен: её точки, зеркала и бесконечные повторения стали частью глобального визуального словаря, не теряя связи с теми переживаниями, из которых этот словарь вырос.
Источник: dazeddigital_fashion
