Если моду действительно можно считать формой искусства, то одна из её самых заметных и долговечных точек пересечения с художественным миром связана с поп-артом и постмодернистской эпохой. Материал из архивов WWD показывает, как это влияние формировалось не только через сами произведения, но и через саму среду: галереи, студии и светские круги, в которых художники и fashion-индустрия существовали почти в одном ритме.
В центре этой истории — Энди Уорхол, который, по архивному материалу, однажды пытался привлечь внимание редакторов Women’s Wear Daily, добиваясь возможности проявить себя в fashion-иллюстрации, и в итоге достиг успеха. В числе ключевых голосов поп-арта WWD также называет Роя Лихтенштейна, Эллсворта Келли, Клэса Ольденбурга и Питера Макса. Их работы продолжают оставаться источником визуальных отсылок для моды и сегодня.
Но влияние той эпохи не ограничивалось только поп-артом. В тексте WWD отдельно упомянуты Брidget Riley и оп-арт, а также Дэвид Хокни и Эдвард Хоппер. Экспериментальные авторы, включая Йоко Оно, расширяли представление о том, чем может быть искусство, а фотографы Гордон Паркс, Ричард Аведон, Уильям Кляйн и Ги Бурден задавали тон в галереях и рядом с fashion-аудиторией. Это важное напоминание: мода впитывала не один стиль, а целую экосистему новых визуальных языков. 
По мере того как энергия художественной сцены смещалась к Lower East Side, рядом с модой и WWD появились новые имена — Кит Харинг, Жан-Мишель Баския, Джулиан Шнабель, Джефф Кунс, Синди Шерман и другие художники. Именно они, по описанию WWD, добавили Нью-Йорку той самой визуальной срочности и нервной энергии, которые затем снова и снова возвращались в fashion-среду. Архивная хроника показывает, что эти встречи не были случайностью: они становились частью модной повестки и её образной памяти.
В материале отдельно приводится и ироничный взгляд на саму эпоху. В репринте колонки T. James Jr. под названием “‘Pop’ Goes the Easel”, опубликованной 4 ноября 1963 года, мода буквально описывается как поле, куда проникают поп-артные мотивы: от комиксных образов и билбордов до одежды, на которую переносят рекламные и массовые символы. Автор с юмором фиксирует, как «поп» становится почти универсальным ярлыком, применимым и к галстуку, и к вечернему платью, и к сценическому образу. При этом финальная ремарка текста — пожелание оставить ню на холсте, а не на спинах дам, — подчёркивает, насколько спорной и заметной казалась тогда эта новая эстетика.
И всё же именно эта спорность и сделала связь искусства и моды такой устойчивой. WWD пишет о ней как о долговременной орбите, в которой художники оказывались и в центре, и на периферии fashion-процесса. Имена Марка Шагала, Александра Колдера и Джорджии О’Киф в архиве тоже названы как приятная неожиданность — ещё одно подтверждение того, что модная история Нью-Йорка складывалась из постоянного обмена между художественной и одежной сценами.
Для сегодняшнего читателя этот архивный сюжет важен не только как ретроспектива. Он объясняет, почему разговор о fashion в Нью-Йорке до сих пор так часто выходит за рамки подиума. Образы, жесты, принты, отношение к коллажу, к массовой культуре и к эксперименту — всё это стало частью модного языка именно тогда, когда художники начали активно влиять на визуальную повестку города. И WWD фиксировал этот процесс как часть истории индустрии, а не как отдельный культурный эпизод.
Так архивный материал о поп-арте напоминает: мода и искусство в Нью-Йорке давно существуют не рядом, а в постоянном диалоге. Иногда этот диалог был дерзким, иногда ироничным, иногда провокационным, но именно он сформировал ту визуальную плотность, которую fashion-индустрия продолжает использовать до сих пор.
Источник: wwd
