2 сентября в возрасте 92 лет ушла из жизни Глория Стайнем — фем-активистка и одна из самых заметных фигур женского движения XX века. Ее имя часто связывают с политическими выступлениями, запуском журнала Ms. и созданием правозащитных инициатив, но не менее важной частью ее наследия стал стиль. Стайнем превратила моду в инструмент видимости: ее образ был продуманным, узнаваемым и при этом работал на те же идеи, которые она отстаивала публично.
Путь к этому образу начался задолго до нью-йоркской богемы и феминистских маршей. В детстве на нее повлияли семейная история и «цыганский» уклад жизни. По отцовской линии в семье уже была суфражистка Полина Перлмуттер Стайнем, делегат Международного совета женщин в 1908 году. Отец Глории, торговец антиквариатом, не любил оседлость, жил в постоянных разъездах и зарабатывал случайными авантюрами. Этот образ свободы и неприкаянности позже отразился и в самой Стайнем: она часто жила во временных квартирах, не привязывалась к вещам и особенно ценила аксессуары — «кричащие» кольца и серебряные пояса-кончо, отсылавшие к культуре навахо и доколониальному прошлому Америки.
Не меньшее влияние оказала мать, Рут Стайнем. Она работала репортером и мечтала о большой карьере, но после замужества и рождения детей была вынуждена отказаться от амбиций. Когда родители развелись и мать тяжело заболела, двенадцатилетняя Глория стала ее сиделкой. Этот ранний опыт ответственности и подавления собственных чувств, как следует из источника, во многом повлиял на ее отношение к браку и к женской роли в обществе. 
В подростковые годы одежда для Стайнем стала способом выбирать себя между разными социальными мирами. В школе она пыталась дистанцироваться от бедности через более «правильные» вещи, а в колледже Смит столкнулась с другой системой — униформой обеспеченных студенток в кашемире и твиде. В ответ она начала носить джинсы и серые футболки. Именно тогда сложилась ее личная формула: простая база и сильные детали. Биографы отмечали, что она сохраняла любовь к ярким украшениям, связывая их с детской мечтой о нарядной жизни — стразах и шифоновых шарфах.
Важным этапом стала поездка в Индию после окончания колледжа. Там Стайнем увидела активистов, помогающих людям, живущим в бедности, и сама включилась в работу с местными женщинами. Позже этот опыт перекликался с ее деятельностью в США, где она ездила по стране, помогала организовывать сообщества и работала с обычными женщинами. Индия, по тексту источника, научила ее жить в настоящем и понимать ценность малых действий.
Вернувшись в Америку, Стайнем вошла в журналистскую и богемную среду Нью-Йорка. В 1960-х ее внешний образ уже был частью профессионального капитала: короткие юбки, темные очки, кольца David Webb, длинные ногти оранжевого цвета, наряды Emilio Pucci и Gucci. Она публиковала тексты о социальных ограничениях для женщин, в 1963 году провела расследование под прикрытием в клубе Playboy, а в 1969-м объясняла, почему мужчинам не стоит бояться феминисток. Эффектный стиль помогал ей привлекать внимание к серьезным темам и делать их заметнее для массовой аудитории.
Отдельную роль в ее визуальном образе сыграло мелирование, появившееся в 1961 году под впечатлением от Холли Голайтли в «Завтраке у Тиффани». Стайнем знала Трумэна Капоте и дважды брала у него интервью, а светлые пряди стали для нее своеобразной данью бунтарскому духу героини Одри Хепберн. Пресса быстро подхватила этот образ, называя Стайнем «Джин Шримптон для думающих мужчин» и «куклой Барби из контркультуры».
Не менее известной частью ее публичной биографии стала статья A Bunny’s Tale — репортаж о работе под прикрытием в клубе Playboy. Устроившись туда официанткой, Стайнем показала читателям изнанку мужского развлекательного бизнеса: унизительные правила, жесткую дрессуру и финансовую эксплуатацию персонала. Публикация не только разоблачала систему, но и вписывалась в новую журналистику того времени, став одним из символических текстов эпохи.
К началу 1970-х окончательно оформился классический силуэт Стайнем: большие авиаторы, длинные мелированные волосы, джинсы или клеши, простой верх, сапоги, низко сидящий массивный пояс и крупные украшения. Она сама говорила, что большие оправы помогали ей прятаться, а черный цвет упрощал жизнь, позволяя менять настроение образа с помощью аксессуаров. По ее словам, вместо нового наряда можно было выбрать другой пояс или кольцо. Так мода стала не украшением ради украшения, а системой визуальной самозащиты и самовыражения.
Этот язык образов Стайнем использовала и в своей общественной работе. В 1971 году вместе с юристом Брендой Фейген она основала Women’s Action Alliance, выступавший против сексизма в школьных учебниках, за создание детских центров без гендерной и расовой дискриминации и за открытие приютов для женщин, переживших домашнее насилие. В 1977 году одним из пиков ее политической деятельности стала Национальная женская конференция в Хьюстоне, где был выработан «План действий» из 26 пунктов.
Отдельная линия ее работы связана с журналом Ms., который изменил ландшафт американских медиа. Первый номер вышел в 1972 году: на обложке была изображена многорукая женщина, символизирующая перегруженность домашним и профессиональным трудом. Пробный тираж в 300 тысяч экземпляров разошелся за восемь дней, а в редакцию пришло более 20 тысяч писем. Важным принципом проекта стал отказ от сексистской рекламы и убеждение, что женскую аудиторию нельзя оценивать ниже мужской, даже если это создавало финансовые трудности.
Стайнем не оставляла моду и в дальнейшем. В 2013 году для проекта Feminist.com и Maiden Nation она придумала браслет с надписью We Are Linked, Not Ranked — «Мы связаны, а не выстроены по рангу». Позже она сотрудничала с нью-йоркским дизайнером Джилл Платнер; к 90-летию в 2024 году они выпустили украшения с надписью «Приключения за каждой открытой дверью!», а также браслет Wonder Women Cuff для парного ношения. Этот жест продолжал ту же логику: украшение как носимый манифест.
Именно в этом и заключается особенность наследия Глории Стайнем. Ее стиль никогда не был оторван от политики: от мелирования и массивных поясов до говорящих браслетов он помогал ей делать феминизм видимым, узнаваемым и современным. В ее случае мода не подменяла идею, а усиливала ее — и поэтому осталась важной частью истории женского движения.
Источник: thesymbol_fashion
