Chloë Sevigny стала лицом новой кампании 7 For All Mankind и призналась, что подход Nicola Brognano к бренду оказался для нее приятным сюрпризом. Дизайнер, ранее работавший в Blumarine, перенес в деним-марку ту же заметную Y2K-эстетику, которую развивал в Милане: в коллекции появились skinny jeans, длинные джинсовые юбки, укороченные кожаные куртки и маленькие атласные коктейльные платья.
Для Sevigny этот визуальный язык оказался близким, хотя сама она отмечает, что не ожидала увидеть именно такую трактовку 7 For All Mankind. По ее словам, ей понравилось то, что Brognano делает для Blumarine, — в частности, его «взгляд» и сочетание радости с сексуальностью. В новой кампании актриса предстает в фиолетовом атласном коктейльном платье, которое, по ее признанию, сразу ей подошло по настроению.
В разговоре о примерке новой роли Sevigny говорит, что ей нравится сам образ 7 For All Mankind: она ценит рукава-фонарики, деним во всех вариациях и длинные джинсовые юбки, включая винтажные вещи из собственного гардероба. Для нее такая одежда соединяет в себе сексуальность подиумной подачи и более спокойную дневную элегантность, которую можно встроить в повседневность. 
При этом к возвращению skinny jeans актриса относится без излишнего энтузиазма. Она прямо сказала, что не уверена, что этот силуэт — «ее» история, и напомнила, что в ранние годы у нее были скорее брюки Nicolas Ghesquière для Balenciaga: с низкой посадкой, но не слишком, и со слегка прямой линией. В ее логике дело не в одном «правильном» фасоне: деним бывает разным, как и тела, а поиск подходящей пары джинсов — вечная задача.
Отдельно Sevigny рассказала о своей модной биографии и о том, как она соотносится с нынешним интересом к Y2K и indie sleaze. Она не считает, что в свое время сама жила в том образе «messy party girl», который сегодня часто приписывают ее поколению и который связывают с Lindsay Lohan, Mary-Kate и Ashley Olsen или Kate Moss. По ее словам, в те годы она делала что-то совсем другое, хотя у нее, конечно, тоже были свои ночи в городе. Sevigny вспоминает ночные клубы и бары Нью-Йорка как часть яркого периода жизни, но подчеркивает, что сегодня, будучи мамой, уже не выходит «до включения света», как раньше.
Тема Y2K, по мнению актрисы, возвращается не случайно. Она называет эту эстетику «идеальным mash-up» — смесью нескольких эпох, к которой молодые люди регулярно тянутся снова. В этом, как ей кажется, есть даже что-то почти панковское. И хотя слово sleaze усиливает эффект, сам интерес моды к подобной визуальной энергии Sevigny объясняет еще и тем, что мода остается пространством фантазии.
Особенно актрисе близка идея более «небрежного» подхода к образу. Она говорит, что ей нравится полированность, но при этом индустрия слишком сильно давит на женщин, требуя безупречности. Свободнее относиться к «messy hair» — от высокой моды вроде Prada до более доступного прочтения в 7 For All Mankind — значит, по ее мнению, отойти от чрезмерно фильтрованной, инстаграмной идеальности. Такой сдвиг она называет освежающим и полезным.
Размышляя о том, как заново переосмысливаются эпохи, в которых она жила, Sevigny признает: ей это и забавно, и немного странно. Она уточняет, что сама в те годы не выглядела так, как это часто представляют в таблоидах, и одновременно вспоминает о том, насколько жестокой могла быть медийная среда по отношению к молодым девушкам. Это важная оговорка: в ее воспоминаниях есть не только ностальгия по ночной жизни, но и критический взгляд на то, как тогда нормализовали чужое внимание к уязвимым ситуациям.
Свою собственную визуальную «архивную» работу Sevigny продолжает и сегодня. Она говорит, что работает над новой книгой — архивом собственных изображений, а также регулярно собирает референсы в Instagram. Фотографии она отправляет стилисту Hailey Wollens, с которой у нее постоянный творческий обмен. По сути, это бесконечный процесс построения mood board — только уже не на доске, а в телефоне.
Из недавних источников вдохновения актриса отдельно выделяет японские журналы. Ей нравится их смелость: необычное смешение, амбициозные формы и силуэты, которые кажутся ей более дерзкими, чем многие современные повседневные образы. Она сравнивает это с тем, как сегодня на улицах Нью-Йорка часто видит людей в shapewear, хотя признает, что такая база может работать и действительно делать силуэт более собранным. Но ей все же хочется, чтобы существовал и более выразительный, более «денимовый» вариант решения.
В шоу 7 For All Mankind Sevigny заметила не только skinny-линию, но и другие важные элементы: объемные «mutton sleeves», длинные джинсовые юбки, крупный трикотаж, перчатки и украшения. Эти детали напомнили ей раннего Margiela, а также Alber Elbaz и Lanvin — особенно в том, как большие ювелирные акценты могут менять настроение вещи. Поэтому она считает, что сводить коллекцию только к разговору о low-rise или skinny jeans слишком упрощенно: в ней было гораздо больше пластов и настроений.
Именно такой, неоднозначной и живой, Sevigny видит современную моду. Ей важно, чтобы одежда вызывала реакцию — хорошую, плохую или где-то посередине. В этом смысле возвращение Y2K и спорного денима она воспринимает не как тупиковый повтор, а как очередную попытку моды снова задать эмоциональный импульс.
Источник: harpersbazaar_fashion
