В соцсетях разгорелась новая дискуссия вокруг инфлюенсеров: их действительно «демонизируют» или же просто требуют большей ответственности? Поводом стал знак «No Influencers» в одном из магазинов на Нантакете. Хотя табличку описывали как шутливую, для многих создателей контента она стала символом усталости от инфлюенсер-культуры и от того, как часто публичные пространства оказываются в кадре без разрешения окружающих.
Спор быстро вышел за пределы одного острова и превратился в более широкий разговор о том, почему отношение к инфлюенсерам меняется. Вокруг темы уже давно накапливается раздражение: от того, как они демонстрируют сверхпотребление, до того, как мало некоторые из них говорят о политических и социальных проблемах. При этом вопрос звучит не только как критика профессии, но и как спор о том, не используется ли обвинение в мизогинии слишком часто — всякий раз, когда в адрес женщин в публичном поле звучит неудобная претензия.
Редакция Dazed попросила четырёх авторов высказать мнение о том, что на самом деле происходит: инфлюенсеров необоснованно стигматизируют или просто оценивают их поведение и роль в цифровой экономике? Ответы оказались заметно разными, но у всех есть общий фон — разочарование в культуре, где личный бренд нередко строится на демонстрации достатка, а не на содержании. 
Кейт Гла́ван из Нью-Йорка, 27 лет, считает, что раздражение связано с более широкой социальной усталостью. По её словам, люди устают от того, что инфлюенсеры продвигают избыточное потребление, показывают бесконечные PR-распаковки, демонстрируют нереалистичные стандарты тела и косметические процедуры, но при этом не используют свои платформы для освещения несправедливости в мире. Она также подчеркивает, что знак «No Influencers» нельзя считать дискриминационным, а сам по себе вопрос о влиянии на общество не сводится к запрету на «девичьи» интересы. По её мнению, критика может касаться не женственности как таковой, а участия в капиталистической системе, которая подпитывает перепроизводство и fast fashion.
Аназия Акалу из Нью-Йорка, 29 лет, напротив, говорит о дискриминации инфлюенсеров — особенно женщин. Она обращает внимание на hate-watch-культуру, когда люди смотрят контент только для того, чтобы критиковать автора. В её логике, если контент действительно раздражает, можно просто заблокировать человека, но многие этого не делают. Для неё это знак того, что аудитория слишком охотно ищет повод для ненависти и легко переходит к оскорблениям, особенно когда речь идёт о женщинах в публичном пространстве.
Йеганех Мафахер из Лос-Анджелеса, 28 лет, считает, что происходящее нельзя сводить к профессии как таковой: общество всё больше раздражает демонстративное сверхпотребление и молчание по поводу глобальных проблем. Она напоминает о кризисах, в которых многие живут, и о том, как оторванно выглядит контент, где человек хвастается чрезмерными заказами еды или сотрудничеством с брендами, которые часть аудитории уже бойкотирует. В этой оптике раздражение вызывают не «инфлюенсеры вообще», а эгоизм и пренебрежение контекстом.
Джейд Тейлор из США, 24 года, также говорит о том, что недовольство инфлюенсерами связано с экономической реальностью. По её словам, люди долгое время устали от этой среды, а ухудшение положения рабочего класса усилило отторжение: цены на повседневные товары растут, зарплаты остаются прежними, и демонстрация комнат, заполненных PR-посылками, перестаёт казаться вдохновляющей. В такой ситуации инфлюенсеры, по её мнению, начинают символизировать сам разрыв между богатством и повседневными трудностями.
При этом Тейлор отдельно отмечает, что инфлюенсинг нельзя считать единым или угнетённым классом, который автоматически нельзя критиковать. Она утверждает, что в этой сфере существует немало обоснованных претензий, не связанных с мизогинией, и что само по себе то, что индустрия в значительной степени женская, не делает её прогрессивной или феминистской. По её словам, проблема возникает тогда, когда термин «феминизм» используется для защиты интересов тех, кто получает выгоду из чужой уязвимости, в том числе более маргинализированных женщин.
В исходном тексте также звучит важная мысль: критика инфлюенсеров не равна нападкам на женщин или «женские» занятия. Вопрос, скорее, в том, кого и за что именно критикуют — за внешний вид, за стиль жизни или за участие в системе, где публичность превращается в инструмент продаж и символ социального разрыва. Именно поэтому спор о «No Influencers» оказался заметно шире, чем локальный конфликт в магазине: он затронул сразу несколько тем — от усталости от сверхпотребления до того, как легко в публичном разговоре смешиваются антифеминизм, социальная критика и раздражение к цифровой элите.
Для fashion- и lifestyle-аудитории этот спор особенно показателен. Инфлюенсеры давно стали частью модной экосистемы: они формируют спрос, делают бренды заметнее и одновременно усиливают ощущение бесконечного потребления. Но чем заметнее становится разрыв между картинкой и реальностью, тем чаще аудитория задаёт неудобные вопросы. И, судя по этой дискуссии, речь идёт уже не только о стиле, но и о доверии, ответственности и границах публичности.
Источник: dazeddigital_fashion
