Слово lust неожиданно стало одним из главных лексических маркеров нынешнего сезона Love Island USA. В финальных эпизодах участники шоу и зрители вне виллы постоянно обсуждали, кто ведёт себя «слишком lustful», а сама формулировка превратилась в предмет споров в соцсетях. Для части аудитории это звучало как шутка, для других — как симптом более широкого сдвига в языке и морали.
И дело не только в lust. За последние годы в повседневной речи поколения Z закрепились и другие выражения, связанные с «семью смертными грехами»: люди иронично пишут о своей «gluttony», комментируют «greed» и «sloth», а на TikTok появляются ролики, где молодые пользователи говорят о борьбе с «demons of gluttony and slothfulness». Эти слова давно вышли за пределы религиозных сообществ и #ChristianTok, проникнув в более широкую поп-культуру.
Как отмечает прогрессивный христианский пастор Пол Дрис, интерес к подобной лексике связан не только с верой. По его словам, в более консервативных христианских дискурсах многие установки о сексе и purity culture изначально строились вокруг контроля мужчин над женщинами, а теперь эти же идеи переупаковываются и воспроизводятся уже вне церковной среды. Дрис объясняет это и отсутствием исторической опоры в современной жизни: люди пытаются «изобрести новую структуру» и потому цепляются за понятие греха. 
При этом сам контекст сегодня другой. Эмерит-профессор социальной науки Университетского колледжа Лондона Дэвид Воас напоминает: в религиозном смысле грех — это нарушение по отношению к Богу, но в секулярной среде это слово всё чаще используется как синоним «порока» или «морального изъяна». Иначе говоря, религиозный смысл ослаб, а эмоциональная и оценочная нагрузка сохранилась.
Это особенно заметно в цифровой среде, где молодёжь одновременно демонстрирует интерес к духовности и скепсис по отношению к организованной религии. В тексте отмечается, что представители поколения Z остаются наименее религиозной группой, однако многие молодые американцы всё равно называют себя хотя бы «в какой-то степени духовными». На этом фоне в онлайн-пространствах циркулируют переупакованные пуританские идеи: отказ от секса до брака ради «soul tie», воздержание ради защиты «divine feminine» энергии и другие формулы, в которых моральная оценка тесно связана с телом и сексуальностью.
По словам профессора английского языка Кэннона Робертса из Tyler Junior College, консервативный взгляд на тело и секс всё чаще проявляется даже в разговорах студентов о Хэллоуине: некоторые начали стыдить тех, кто выбирает более откровенные костюмы. Робертс связывает это с тревогой и неуверенностью: молодые люди сомневаются в ценности дипломов, переживают из-за студенческих долгов и перспективы купить жильё, а потому находят опору в ощущении морального превосходства. Такая позиция, подчёркивает он, не выглядит личным «изъяном» — скорее это реакция на общество, которое системно не оправдало ожиданий нескольких поколений.
Тема греха, впрочем, давно используется и как инструмент контроля — над собой и над другими. Пол Дрис говорит, что именно поэтому разговоры о «семи смертных грехах» сегодня так заметны в manosphere, где молодые мужчины пытаются дисциплинировать тело и сексуальное желание ради так называемого «personal mastery». На более широком уровне консервативная риторика усиливается и политически: в материале упоминаются атаки Дональда Трампа на репродуктивные свободы и здоровье женщин, а также анти-LGBTQ+ исполнительные меры. В такой среде язык морализаторства легче просачивается и в более либеральные пространства.
Историк и исследовательница религии Сара Мослнер из Central Michigan University напоминает, что mainstreaming purity culture начался не вчера. Ещё в 2000-х звёзды Disney публично говорили о кольцах целомудрия. Но сейчас подобные установки стали заметно более политизированными на фоне роста white Christian nationalism. Суть purity culture остаётся прежней: «sex is bad, purity is good», а мир делится на «чистое» и «нечистое». В более авторитарном политическом климате такое бинарное мышление оказывается особенно удобным, потому что вытесняет нюансы.
На этом фоне Love Island выглядит не просто реалити-шоу, а площадкой, где консервативный словарь окончательно становится массовым. В материале приводятся данные о том, что восьмой сезон шоу собрал 2,3 миллиарда минут просмотра за первые две недели и занял первое место среди стриминговых проектов в США по предварительным данным Nielsen. Когда слово вроде lust начинает звучать на такой площадке, это уже не нишевый интернет-жаргон, а часть общего культурного кода.
Именно поэтому обсуждение «lustful» на Love Island важно не только как шутка о свиданиях и поцелуях. В статье Dazed это рассматривается как симптом более широкой тенденции: моральная лексика возвращается в массовую культуру вместе с идеями о правильном и неправильном поведении, а осуждение «врождённой» греховности других людей снова становится способом обозначить границы нормы.
Источник: dazeddigital_fashion
