В английском языке поминки называют celebration of life — «празднование жизни». Именно в такой логике многие сегодня говорят о Дэвиде Хокни, который ушел из жизни в 88 лет. Для искусствоведа и колумниста BURO. Анастасии Постригай это прежде всего история очень долгой работы по любви: о витальности, внимании к свету и способности художника находить цвет даже там, где его, кажется, быть не должно.
Сам Хокни любил китайскую поговорку о том, что для живописи нужны глаз, рука и сердце. И в его работах действительно ощущается соединение этих трех качеств. Постригай подчеркивает: поп-арт Хокни был теплым и психологичным. Если Уорхол, по ее образному сравнению, «пропускал образы через вакууматор», оставляя плоскость, яркость и плакатность, то Хокни всегда добавлял в изображение щепотку жизни — даже если на полотне не было ни единой фигуры.
Это особенно заметно на примере «Большого всплеска»: перед зрителем всего лишь бассейн и брызги, но в кадре ощущаются присутствие и движение человека. Зритель как будто сам достраивает в голове то, что было до и будет после. Именно в таких работах хорошо видно, как Хокни умел объединять два полюса — холодную форму и живое чувство. 
Примечательно, что один из самых известных колористов современного искусства родился в Брэдфорде — в максимально бесцветных, по его собственному ощущению, местах. Художник рассказывал, что в детстве не знал никого, кто бывал в Лондоне, а его ранние пейзажи были серовато-коричневыми, в духе того, что он видел вокруг. Позже Хокни связал в своей практике два очень разных художественных и географических пространства.
Первым таким полюсом стали США. Поездка в Нью-Йорк произвела на него сильнейшее впечатление, но сам художник позже признавался, что как для живописца воспринимал этот город как «кошмар перспективы» из-за коридоров небоскребов. Зато Калифорния, залитая светом и цветом, стала для него почти обетованной землей: еще в самолете при посадке он влюбился в то, что увидел сверху.
Именно калифорнийский период сделал Хокни особенно известным. Его имя чаще всего связывают с бассейнами, а также с картиной «Портрет художника (Бассейн с двумя фигурами)». Но, как отмечает Постригай, в Америке Хокни начал не только развивать собственную визуальную тему, но и искать новые способы работать с пространством.
Здесь важен его опыт с фотоколлажами. Художник собирал одну композицию из кадров, снятых с разных точек, чтобы преодолеть ограничение фотографии, которая, по его мнению, показывает лишь одну точку обзора. Этот же принцип он переносил в живопись. Так, «Большой Гранд-каньон» 1998 года был собран из 60 холстов, что позволяло ему буквально расширять взгляд на пейзаж и на саму возможность его изображения.
Позже Хокни открыл другой полюс — уже зрелым человеком он постепенно вернулся домой, навещая родных и заново вглядываясь в британскую провинцию. Со временем именно серый Йоркшир начал привлекать его не меньше, чем солнечная Калифорния. Сам художник объяснял это интересом к смене сезонов: в Калифорнии переходы между ними почти незаметны, а в английском пейзаже можно наблюдать их постоянно.
На новом витке карьеры Хокни искал цвет в знакомых с детства местах. Он работал сериями, подолгу наблюдая за одним и тем же участком леса, коридором из крон деревьев или засохшим пнем — сезон за сезоном, день за днем. Даже в названиях он фиксировал не просто время года, а конкретные даты, подчеркивая точность наблюдения и связь живописи с реальным временем.
Отдельная линия в его творчестве — интерес к технологиям. Хокни экспериментировал с фотографией, печатью на ксероксе, а в поздние годы создавал коллажные видео с одновременной съемкой пейзажей под разными углами. Уже после 70 лет он открыл для себя айпад и использовал его почти как инструмент пленэра XXI века: художник отмечал, что планшет помогает работать быстро, даже при плохом освещении, и точно подбирать цвета, чтобы потом качественно печатать произведения.
Эта открытость к новым средствам выражения сближает Хокни с мастерами авангарда. Постригай сравнивает его с художниками, которые не боялись осваивать новые техники, и в этом смысле поздний Хокни выглядит очень современно: он не замыкался на одном методе, а продолжал искать новые формы для своего взгляда на мир.
Финал его истории тоже звучит как подтверждение выбранного им девиза. Прошлой весной в Фонде Louis Vuitton показали самую большую выставку художника — около 400 работ. Хокни говорил, что не был уверен, доживет ли до ее открытия: за его плечами были инсульт и 70 лет курения. Но он увидел экспозицию. И уже сидя в инвалидном кресле, медленно проговаривая каждое слово, сказал, что прожил счастливую жизнь и всегда делал то, что хотел.
Для Постригай это важно не только как биографический итог, но и как художественное высказывание. Хокни ушел на высокой ноте, сохранив верность принципу Love Life. И именно поэтому, по ее мысли, его искусство особенно заметно сегодня — на фоне времени, которому часто не хватает света и оптимизма. Хокни показал, что цвет и свет можно найти даже в самых невзрачных пейзажах, а настоящее искусство не закрывает эпоху, а смотрит вперед.
Источник: buro247_fashion
