Нюдовое платье уже несколько сезонов остается одной из самых заметных модных формул. Но сейчас у этой тенденции появляется более выразительное продолжение: в образах звезд и на подиумах все чаще читается не просто оголенность, а именно скульптурность. Эстетику, которую можно условно назвать Sculpcore, строят вокруг идеи тела как произведения искусства — с отсылками к статуям, античности, мрамору и музейной экспозиции.
Такой поворот не выглядит случайным. Тема тела как художественного объекта давно присутствует и в моде, и в искусстве, а весенняя выставка 2026 года Costume Institute в Met отдельно подчеркнула центральную роль тела — одетого и обнаженного — в истории искусства. На этом фоне современные наряды будто переводят привычный nude-дресс-код в более сложный визуальный язык: не просто показать фигуру, а сделать ее похожей на скульптуру.
В последние недели этот прием особенно заметен на знаменитостях. Zendaya появилась в Лондоне на премьере The Odyssey в образе из осенне-зимней коллекции Schiaparelli 2026–27, созданной Дэниелом Розберри. По описанию источника, наряд был буквально и фигурально «вылеплен»: корсетный верх изготовили вручную из силикона с эффектом фарфора. Чалково-белый лиф с гиперреалистичной передней частью напоминал музейную статую, а сзади его дополняла шнуровка. Образ завершала ниспадающая юбка с бахромой из белых и прозрачных бусин, которые добавляли светового эффекта. 
Schiaparelli давно использует мотивы тела и частей тела в дизайне, но в haute couture этого года идея была доведена до максимума: в коллекции появились вещи, которые еще сильнее напоминали музейные объекты, словно выставленные на витрине и подсвеченные как экспонаты. Именно это и отличает нынешнюю волну от обычного nude-look — здесь важна не только прозрачность или облегание, но и ощущение вылепленной формы.
Другой пример — Cardi B, которая посетила кутюрный показ Rahul Mishra осень-зима 2026 в индивидуально созданном платье-корсете цвета слоновой кости. В образе использовались trompe l’oeil-вышивка и драпировка, чтобы тело выглядело будто выточенным из мрамора. Дополнительную иллюзию усиливали сложные декоративные элементы на плечах и бедрах. Сам дизайнер сообщил, что вдохновлялся скульптурой Мохини XII века из храма Ченнакешава в Белуре, так что у образа была конкретная историческая опора.
На Met Gala к той же визуальной теме обратились Kendall и Kylie Jenner. Kylie выбрала индивидуальное платье Schiaparelli с плотным nude-корсетом и выразительными фальшивыми сосками. Kendall, в свою очередь, появилась в платье GapStudio, созданном Заком Позеном, и его источником вдохновения стала скульптура Winged Victory of Samothrace. В ту же ночь в похожем ключе была и Heidi Klum, которая также обыграла образ статуи.
Важно, что этот тренд не сводится только к цвету. Если прежде мода на оголенность часто строилась вокруг телесных оттенков, прозрачности и эффекта «второй кожи», то новая версия делает акцент на фактуре, форме и пластике. В ней доминируют более сдержанные тона — белый, молочный, серый, оттенки камня и мрамора. За счет этого тело воспринимается не как просто открытое, а как художественно обработанное.
Есть и еще один смысловой слой. На фоне мира, где все чаще доминируют быстрые изображения, искусственный интеллект и ускоренное потребление контента, высокая мода снова подчеркивает медленное, трудоемкое ремесло. Скульптура создается долго, и многие из этих вещей тоже выглядят как результат кропотливой ручной работы. Именно поэтому Sculpcore читается не только как визуальный прием, но и как возвращение к идее одежды как объекта, который строится почти как произведение искусства.
Для модной индустрии это логичное развитие уже знакомого направления. Нюдовая эстетика никуда не исчезает, но теперь она становится более архитектурной и музейной. Статусный эффект здесь создают не кричащие детали, а продуманная форма, рельеф и ассоциация с античной пластикой. Похоже, именно такой способ говорить о теле сегодня и становится самым заметным в fashion-контексте.
Источник: cosmopolitan_fashion
